Арсений Трофим родился на Крайнем Севере — в посёлке Искателей, в семье геологов. География его семьи соединяла совершенно разные миры: мать, Махпрад Мухиддинова, родом из Узбекистана, отец, Борис Трофим, — из Кишинёва. Их встреча на Севере стала пересечением разных культур, характеров и взглядов на жизнь.

Борис Трофим был бардом и написал более 300 песен, но никогда не считал себя творческим человеком. Он был атеистом. Махпрад Мухиддинова пишет книги, работает с прозой и философскими текстами, но и сегодня называет себя не писателем, а автором. Её восприятие мира, напротив, всегда было связано с мистикой.

Так в одной семье соединились геология и музыка, рациональность и мистика, земная точность и свобода воображения.

До четырёх лет Арсений почти не разговаривал. Он был очень молчаливым ребёнком: словно не видел необходимости включаться в разговор, будто привычный способ общения был ему пока не слишком интересен.

Музыка для Арсения никогда не была просто занятием, профессией или даже призванием. Она была частью его природы — способом чувствовать, мыслить и выражать то, что невозможно передать словами.

В семь лет он впервые сел за фортепиано — и с первого же дня начал наблюдать за собственными руками. Он ещё не знал законов музыкальной формы и не пытался заранее придумать мелодию: руки словно сами находили движение и начинали создавать музыку.
В восемь лет Арсений создал и записал своё первое произведение — My Way.

Профессиональный путь в музыке начался почти анекдотически. Отец дал Арсению справочник для поступающих и предложил выбрать будущую профессию. Арсений прочитал его целиком — и не нашёл ничего, что было бы ему действительно близко.
Тогда отец обозначил два варианта: армия или музыкальный колледж в Архангельске. По его представлению, и то и другое было своего рода наказанием. Арсений выбрал музыкальный колледж.

Там его естественная способность создавать музыку встретилась с профессиональной школой. Арсений учился у Валентина Зеленова; значительное влияние на него оказал Игорь Бриль — один из основоположников отечественной джазовой школы.

Именно в этот период начало формироваться музыкальное мышление, которое впоследствии станет основой всей работы Арсения: свобода не означает отсутствие формы — музыка может рождаться в моменте и одновременно обладать собственной внутренней логикой.

Именно в Архангельске начался профессиональный путь Арсения.
Ещё во время учёбы он организовал и провёл в колледже свой первый самостоятельный концерт — вопреки существовавшему запрету. Здесь впервые открыто проявился его внутренний бунтарь: не стремление к конфликту, а невозможность принять установленные границы как окончательные.

Арсений вышел за пределы роли студента, начал создавать собственные концертные программы и собирать аудиторию.
К моменту окончания колледжа музыка уже была для него не возможной будущей профессией, а состоявшимся профессиональным путём.

В 2007 году Арсений переехал в Санкт-Петербург уже как композитор с опытом собственных концертов и сформировавшейся потребностью выходить за пределы привычных музыкальных форм.
Он поступил в Государственный университет кино и телевидения. Здесь его музыкальный язык встретился с изображением, движением и пространством.

Арсений работал с киномузыкой, театром, мультимедийными проектами, современным танцем, акустическими и электронными формами звука. Появились первые международные проекты и гастроли.

Одним из первых масштабных высказываний стала «Музыка песка» — один из первых российских проектов в жанре sand-art, соединивший живую авторскую музыку и искусство рисования песком. Проект собирал большие залы и был представлен в Москве, Санкт-Петербурге, Казани, Калининграде, Сочи, Краснодаре, Архангельске, Нарьян-Маре и других городах.

В 2008 году Арсений создал «Современный Тапёрский Кинозал» — проект, возвращающий немому кино живое музыкальное сопровождение.
Музыка здесь не существовала отдельно от изображения и не была заранее закреплённой звуковой дорожкой. Она создавалась в непосредственном взаимодействии с фильмом, пространством и зрителями, каждый раз заново выстраивая эмоциональную драматургию происходящего на экране.
За годы существования проекта Арсений создал музыкальные версии более чем для 50 немых фильмов. Получив лицензию от российского правообладателя фильмов Чарли Чаплина, он записал фортепианный саундтрек к фильму «Цирк». С проектом Арсений выступал в России, Индии и Италии, участвовал в международных фестивалях немого кино, включая Le Giornate del Cinema Muto.

В детстве Арсений наблюдал за тем, как его руки создают музыку. В Санкт-Петербурге ему захотелось увидеть, что происходит в этот момент внутри фортепиано. Он снял панель, закрывающую механизм инструмента, и больше не вернул её на место.
Молоточки, струны и движение механики стали видимой частью музыкального процесса. Звук перестал быть скрытым — его можно было не только услышать, но и увидеть, почувствовать физически, проследить момент его рождения.

Этот жест положил начало концепции Open Piano — визуально открытому акустическому фортепиано, которое впоследствии станет самостоятельной авторской разработкой и одним из ключевых элементов метода Арсения.

Так музыка постепенно переставала быть для него только произведением. Она становилась пространством, физическим процессом и архитектурой взаимодействия между человеком, инструментом и звуком.

To differentiate that role from that of "key" modeling when a modeling source moves behind the object, it is typically called a "rim" or "accent" light. In portrait lighting, it also called a "hair" light because it is used to create the appearance of physical separation between the subject's head and background.

A typical studio lighting configuration will consist of a fill source to control shadow tone, a single frontal key light to create the highlight modeling clues on the front of the object facing the camera over the shadows the fill illuminates, one or more rim/accent lights to create separation between foreground and background, and one or more background lights to control the tone of the background and separation between it and the foreground.

There are two significant differences between natural lighting and artificial sources. One is the character of the fill and the other is a more rapid fall-off in intensity. In nature, skylight fill is omni-directional and usually brighter from above. That "wrap around" characteristic is difficult to duplicate with a directional artificial source.